В Атырау -10 
В конце апреля в Алматы для мастеров-ремесленников Казахстана Союзом ремесленников Казахстана под руководством Айжан Беккуловой был организован «Ретрит Алматы-Тусон» с участием представителей Смитсоновского музея из города Вашингтон, а также мастеров-ремесленников из числа коренных народов Америки – индейцев племен Апачи, Навахо и Тохоно О’Одхам.
Меня зовут Зинат Урынбасарова. Я живу в селе Сарайшық, в гончарной мастерской, которую построила на собственные средства с одной целью — возродить гончарное искусство, когда-то процветавшее в древнем городе, руины которого находятся совсем рядом.
Историческое наследие Сарайшыка
Последняя ордынская столица – Сарайшык, город посреди степи, это один из 150-200 городов, которые построила Золотая Орда. От него пришел в восторг Ибн Баттута в 1334 году.
Он оставил воспоминание:
«Я объездил весь мир. Оказывается, Сарайшык – самый крупный город после Багдада. В нем расположена ханская ставка, блистают своей красотой четыре мечети и множество гостиниц - Караван Сараев. Но меня удивило не это, а система водопроводов. В Сарайшыке вода сама приходит в каждый дом. Увидев это, я был несказанно удивлен».
Город стоял на важнейшем торговом перекрёстке между Азией и Европой. Не случайно в его развалинах находят древние монеты. Его рабат был ремесленным — он наполнял местные базары и производил товары на экспорт.
Здесь я хочу остановиться на ремесленничестве, которое когда-то процветало в этом городе и дошло до нас в виде гончарных изделий точнее, черепков и фрагментов древних сосудов, созданных руками мастеров.
В их узорах, нанесённых глазурью, скрыто множество загадок и некоторые из них мне удалось разгадать, и я продолжаю искать ответы.
Древние символы и смыслы
Один из таких образов — изображение на тарелке: три рыбы, соединённые единой головой, найденные в Сарайшыке. В европейской традиции этот символ называют «трискелион - он был известен у древних кельтов и римлян.
Ирландцы, потомки кельтов, называют его «три спирали» и связывают с идеей вечного движения и цикличности жизни: рождение, жизнь и смерть; земля, вода и воздух; мир людей, мир духов и мир богов; тело, разум и душа; отец, мать и ребёнок.
Похожий образ присутствует и на флаге Сицилии: три ноги соединены в центре и символизируют движение и солнце.
Символ «трёх рыб», найденный в Сарайшыке, также выражает идею движения, цикличности и триединства. В казахском мировоззрении жизнь делится на три мира — Верхний, Средний и Нижний, а сама жизнь человека проходит через циклы, называемые «мушели».
Ретрит и тренинги
Представители Смитсоновского музея Лесли Робертсон, Слоун Келлер и Джэнис Вудворт проводили тренинги и давали нам задания, которые помогали раскрыться как художникам и лучше почувствовать своё внутреннее состояние.
Программа включала мастер-классы, творческие занятия и рефлексивные встречи.
Речь шла не только о навыках, но и о самом мастере — его гармонии, вдохновении, личном пути. Мы вспоминали, с чего всё начиналось, возвращались к первым ощущениям, которые привели нас в ремесло, и заново проживали этот опыт. Это переосмысление оказалось глубоким и помогло по-новому увидеть ценность своего пути.
Особенно запомнился принцип, которому нас учили: не срезать углы, не искать лёгких путей и не отступать перед трудностями. Я вдруг поняла, что именно так складывался и мой путь. Сначала это было движение почти вслепую, без видимого результата, но сейчас я вижу, к чему он меня привёл, и понимаю, что выбрала верное направление.
Я убеждена, что возрождение ремёсел — это не только сохранение прошлого, но и вклад в будущее. Это наша ответственность перед следующими поколениями…
Культурный обмен и новые навыки
На ретрит приехали мастера из разных уголков Казахстана — ювелиры, ткачи, гончары. К нам присоединились и мастера из Аризоны, где живут представители этих племён, и они работали в тех же направлениях.
Они обучали наших казахских мастеров изготовлению браслетов, резьбе и инкрустации драгоценными камнями. Ювелир Шейн рассказывал, какой смысл они вкладывают в свои узоры и орнаменты.
Гончары из Тусона, Катрин и Хэррисон, показывали свою традиционную технику изготовления утилитарной посуды методом «лопатки и наковальни», без использования гончарного круга, где практичность преобладает над декоративностью. Такая посуда получается прочной и экологичной.
Ткач Хэррисон привёз с собой ткацкий станок и делился тонкостями своего ремесла, рассказывая о значениях орнаментов и узоров. Их техника отличается от казахской, но при этом мы увидели и много общего.
И в то же время наши казахские мастера обучали гостей из Аризоны гончарному, ювелирному делу и ткачеству — это был настоящий обмен, живой и равный.
Особенно меня поразила ткачиха Гульнар Анапияева из аула Шомишкол, который находится в 600 километрах от Кызылорды и насчитывает всего 560 человек. Она расположила ткацкий станок прямо на земле, вбила колышки и показала традиционную технику так, как её передавали из поколения в поколение.
Я смотрела на неё и думала: вот человек из далёкой глубинки, едва говорящий по-русски, а здесь, на международной площадке, он представляет Казахстан так, что его понимают все.
Она — наша гордость. И такими мастерами может славиться Казахстан.
Запомнился и «дуэт» гончаров Абая Рысбаева и Данияра Бабашова, когда они одновременно работали за гончарным кругом — это было похоже на настоящую «битву титанов». Я сказала Данияру, что в своём мастерстве он достиг Эвереста и спросила, есть ли вершины выше. Его ответ меня удивил: он спокойно сказал, что ему ещё многому нужно учиться.
И в этой простоте — настоящая зрелость мастера.
Всего на ретрите было 17 мастеров из разных уголков Казахстана, и во многом это стало возможным благодаря Айжан Беккуловой. Она умеет находить таких людей, видеть их ценность и выводить их на свет, на международный уровень.
Айжан обладает глубокими знаниями не только в ремесле, но и в искусстве в целом, и сама является практикующим мастером высокого уровня. Для меня она является редким лидером с неповторимым стилем, человеком с огромной энергией, посвятившим свою жизнь возрождению народных промыслов Казахстана.
…Иногда я думаю, что она как казахский Третьяков или Мамонтов, только без собственного музея, который могла бы оставить потомкам. И очень хочется, чтобы её услышали меценаты и поддержали, потому что у неё есть и видение, и сила это осуществить.
Личный путь к мастерству
В связи с этим я хочу отметить, что мне долгое время не хватало уверенности и смелости назвать себя ремесленником или мастером. Я представлялась как журналист и переводчик на пенсии, а гончарное дело называла своим хобби. Так было и в начале ретрита.
Участие в этом международном проекте стало для меня переломным моментом. Этот опыт дал мне не только уверенность, но и понимание важности того, чем я занимаюсь и чему посвятила свою жизнь. В конце проекта я с гордостью смогла сказать: я — ремесленник, я — хранительница и продолжательница казахских ремёсел и традиций. Я — память народа, связующая цепочка нашей истории.
Отвечая на вопрос о том, как я пришла в ремесленничество и что оно мне даёт, могу сказать: этот путь начался для меня ещё в 2004 году. Я стала одним из первых энтузиастов в Атырауской области, кто занялся возрождением народных промыслов.
Истоки этого увлечения уходят в детство. Мои родители учили нас, шестерых детей, работать с глиной: мы лепили фигурки, статуэтки, тщательно прорабатывали детали, полировали изделия. Они относились к этому занятию с большой серьёзностью, и эти воспоминания до сих пор стоят у меня перед глазами. Позже, в летнем лагере, я сама находила глину на берегу реки и продолжала лепить.
Значительное влияние на меня оказала поездка в Ирландию. Посещая старинные замки и деревни-музеи, где сохранился традиционный уклад жизни, я увидела, как бережно люди относятся к своему наследию. Это укрепило во мне мысль о необходимости возрождения казахских ремёсел.
Вернувшись в Казахстан, я начала с работы с шерстью, которую в то время зачастую просто выбрасывали. В ауле Сарайшық мы вместе с местными жительницами возрождали традиционные техники валяния, создавали кошмы — киізы, войлочные ковры. Этот процесс был непростым: многое приходилось восстанавливать по памяти, опираясь на рассказы о том, как работали наши бабушки и прабабушки.
Особое значение для меня имел Сарайшық — древний город, некогда столица Казахского ханства и важный центр на Великом Шёлковом пути. Он славился своей керамикой. Среди руин я находила осколки глазурованной посуды, сохранившей яркость спустя столетия, и именно это стало для меня мощным импульсом к возрождению местной керамической традиции.
Я изучала материалы археологических исследований, в частности работы Зейноллы Самашева, и пришла к выводу, что это искусство необходимо вернуть к жизни. Так началась моя многолетняя работа по восстановлению керамики Сарайшықа.
Глину я находила вдоль реки Урал — красную, серую, белую. Первые попытки были далеки от совершенства, и я отправилась на поиски учителя. В то время в Казахстане практически не было ни оборудования, ни материалов для керамики. Гончарный круг я изготовила по чертежам, заказав его у токаря, а муфельную печь приобрела в Санкт-Петербурге.
В поисках наставника я приехала в Туркестан, где познакомилась с мастером Абаем Распаевым. Он стал моим первым учителем и помог освоить основы гончарного дела.
Уже в 2005 году я построила собственную мастерскую в Сарайшықе. Сегодня это не только творческое пространство, но и культурно-туристический объект. Я провожу мастер-классы, делюсь знаниями с детьми и взрослыми, в том числе с людьми с ограниченными возможностями.
Когда ремесло становится личным опытом
Вообще каждый мастер-ремесленник уникален. Это не массовое производство, а «штучный товар», как и его изделия. И на протяжении всех этих дней организаторы помогали нам это почувствовать: мы — важная часть общей культуры, и наш труд действительно востребован и значим. Для нас были созданы условия для работы, общения, мастер-классов и полноценного отдыха.
…Мы жили вдали от города, в горах, в живописной местности, среди снежных вершин и зелёных хвойных лесов. Это был настоящий ретрит, который позволил полностью погрузиться в творческий процесс и на время выйти из повседневной жизни, оставив за пределами всё лишнее.
Звучание культуры
Проект стал пространством плодотворного культурного взаимодействия и взаимного обогащения. Мы общались с казахстанскими мастерами и с представителями коренных народов Аризоны — носителями традиций своих племён. Во время знакомства гости начинали свои выступления на родных языках, а затем переходили на английский. В звучании этих языков ощущалась особая глубина, магия и связь с корнями. Становилось очевидно, что язык — это основа культуры, её фундамент и опора.
В минуты отдыха мы просили гостей исполнить традиционные песни, и они делились с нами своими ритуальными напевами. Так, мастера из племени Тохоно-О’Одам, называющие себя «людьми пустыни», исполняли молитву «Т-Натокам» — обращение к творцу, создателю, ключевой фигуре их мифологии.
Особенно тронуло бережное и уважительное отношение к нам, мастерам народных промыслов. Наблюдать за процессом творчества было настоящим вдохновением: как вращается гончарный круг и в руках мастера рождается изящный кувшин; как ткачиха превращает шерстяные нити в сложный узор, наполненный глубоким смыслом и отражающий мировосприятие народа; как ювелир придаёт металлу утончённые формы.
Эти мгновения — подлинное волшебство. В такие моменты в душе рождается вдохновение, словно звучит внутренняя музыка. Это состояние особого подъёма, когда душа словно парит, соприкасаясь с таинством творчества.
Потом мы посетили музеи и ремесленные мастерские в Алматы, встретились с известными местными мастерами и получили от этого очень сильные впечатления и вдохновение.
Ремесло есть, среды нет
Долгое время ремесленничество воспринималось как непрестижный ручной труд. Однако сегодня оно всё больше признаётся как форма искусства, несущая в себе культурную память, традиции и энергию поколений. Ремесленник — это не просто мастер, а хранитель культурного кода, связующее звено между прошлым и будущим.
Показателен пример EXPO 2017, где в центре павильона Таиланда работали гончары, демонстрируя традиционную технику «бенжаронг». Это был яркий пример сохранения национальной идентичности через ремесло.
Мы, мастера-ремесленники Атырауской области, в основном работаем индивидуально. У многих из нас нет собственных мастерских: кто-то трудится на кухне, в спальне, в гараже. По сути, это одиночная работа.
Формально существуют объединения мастеров, однако они не в полной мере выполняют свою основную функцию — консолидацию профессионального сообщества. Для сравнения, в Узбекистане и Кыргызстане подобные структуры играют более активную и эффективную роль в развитии ремесленничества.
Мы, безусловно, участвуем в мероприятиях, но нередко наше присутствие носит формальный характер. Организация таких событий зачастую оставляет желать лучшего: информация распространяется недостаточно, посещаемость бывает низкой, и у мастеров практически нет возможности реализовать свои изделия.
Нет в Атырау ни города-мастеров, где работали бы мастера, ни специальных магазинов для продажи изделий местных ремесленников. Поэтому часто приходится слышать от туристов вопрос: где найти изделия, сделанные руками казахских мастеров, а не китайских?
И если мы, как страна, нацелены на развитие туризма, необходимо с пониманием относиться к тем мизерным грантам, которые выделяются ремесленникам. Сегодня нередко происходит обратное: гранты требуют вернуть из-за ошибок в отчётности, что становится позорной практикой и никак не способствует развитию ремесла в регионе.
…И всё же ремесло не исчезает. Оно живёт там, где его продолжают делать. Пусть без мастерских, без магазинов, без нормальных условий.
Я это вижу в своей мастерской. Это счастье наблюдать, когда ребёнок впервые берёт в руки глину, сначала неуверенно, потом смелее, и вдруг у него начинает получаться. Он сам удивляется, смотрит на свои руки, на форму, которая рождается, и в этот момент происходит что-то очень важное — он понимает, что может создавать.
Ради этого всё и делается.
И если это чувство возникает хотя бы у одного человека, значит, ремесло живо.
Зинат УРЫНБАСАРОВА