В Атырау -10 
Мировые цены на эталонную нефть марки Brent достигли отметки в 108 долларов за баррель. Следом за ними подорожали и казахстанские сорта KEBCO и CPC Blend. Однако эксперты бьют тревогу: несмотря на дорогое сырье, доходы государства и Национального фонда вызывают вопросы, передает Energy Monitor.
При текущей стоимости барреля возникают вопросы к прозрачности экспортных операций. В частности, аналитики задаются вопросом: по какой цене дочерняя компания «КазМунайГаза» — KMG International — поставляет нефть на свои НПЗ в Румынию? Продажа сырья с дисконтом при высоких налоговых ставках (ЭТП) может негативно сказаться на интересах акционеров нацкомпании.
Где деньги Нацфонда?
Несмотря на высокие цены, поступления в Национальный фонд вызывают обеспокоенность. Так, по данным экспертов, в марте в фонд поступила рекордно низкая сумма — менее 200 миллионов долларов.
Одной из причин называют возможные манипуляции с распределением доходов. К примеру, экспорт только одного «Тенгизшевройла» приносит около 345 миллионов долларов в месяц. Однако из-за текущих механизмов Минфина значительная часть этих средств якобы направляется напрямую в республиканский бюджет вместо накоплений в Нацфонде.
Удар по «малышам» и новые налоги
Предстоящие налоговые реформы также вызывают дискуссии в отрасли:
НДПИ: С 2027 года ставки налога на добычу полезных ископаемых будут привязаны к мировым ценам. Это создаст дополнительную нагрузку на фоне обязательств по поставкам нефти на внутренний рынок (до 80% от объема добычи).
Малые компании: Прогрессивные ставки налогов могут стать критическими для небольших нефтедобытчиков, не имеющих прямого доступа к экспорту.
Рапорты правительства
Тем временем в Кабмине уже заявляют о росте налоговых платежей в первом квартале 2026 года. Ожидается, что по итогам второго квартала цифры станут еще внушительнее. Этому способствуют два фактора:
Акционеры месторождения Кашаган начали выплачивать КПН (30–35%).
Рост поступлений по экспортной таможенной пошлине (ЭТП) на фоне увеличения добычи на Тенгизе.
Сможет ли государство эффективно распорядиться сверхдоходами от дорогой нефти, остается открытым вопросом.