В Атырау -10 
На фоне заявлений Shell о возможной приостановке инвестиций в казахстанские проекты из-за арбитражных споров по Карачаганаку, экспертное сообщество все чаще обращает внимание на другой стратегический актив - месторождение Кашаган. В этом проекте интересы государства и международных консорциумов столкнулись не только в финансовой, но и в технологической и экологической плоскостях. Обращение в международный арбитраж стало следствием исчерпания переговорных возможностей и необходимости защитить базовые интересы страны, которые десятилетиями игнорировались под предлогом сложности проекта.
Нам всем говорили, что Кашаган изначально позиционировался как технологический вызов мирового масштаба. Однако за этой вывеской скрывались систематические инженерные просчеты, которые оплачивались из кармана государства через механизм возмещаемых затрат. Напомним, задержки реализации проекта стали хроническими:
- 2008 год: полная реконфигурация морского комплекса привела к многолетнему простою и кратному росту сметы.
- 2013 год: масштабная авария на трубопроводах сразу после начала добычи сдвинула сроки еще на три года, потребовав полной замены дорогостоящей инфраструктуры.
- 2022 год: очередной инцидент на шламоуловителе завода «Болашак», произошедший практически сразу после завершения капитального ремонта, подтвердил опасения экспертов о сохраняющихся технологических рисках.
Это прямые экономические потери для Казахстана. В условиях, когда инвесторы полностью контролируют операционную деятельность, государство вынуждено брать на себя риски за чужие ошибки, что противоречит духу честного партнерства.
Прибыль против природы
Одним из самых острых вопросов в споре с оператором Кашагана (NCOC) стала проблема хранения серы. Согласно материалам разбирательств, на площадках проекта было накоплено около 1,75 млн тонн серы, что более чем в два раза превышает установленный законом лимит в 730 тысяч тонн.
По мнению аналитиков, ситуация возникла не из-за отсутствия технологий, а из-за нежелания акционеров снижать свою текущую прибыль. Еще в 2017-2019 годах некоторые участники консорциума указывали на необходимость срочной переработки серы для её продажи на мировых рынках. Однако большинство партнеров заблокировали это решение. Причина крылась в так называемом «отрицательном нетбэке»: затраты на очистку, логистику и продажу серы превышали доход от её реализации.
Инвесторы предпочли складировать опасный продукт под открытым небом, фактически загрязняя экологию Каспийского региона. Казахстан, внедрив Экологический кодекс 2021 года, лишь привел национальные требования в соответствие с международными стандартами, наложив штраф в размере $4,7 млрд. Получается, что времена, когда экологическая безопасность приносилась в жертву маржинальности корпораций, прошли.
Сегодняшняя позиция Казахстана по защите своих прав в арбитражах - это не уникальное явление, а общемировой тренд. Аналогичные процессы по пересмотру условий СРП и контролю за расходами операторов происходят по всему миру.
- Гайана: В 2024 году развернулся громкий спор между Chevron и ExxonMobil, где правительство и партнеры жестко отстаивают право на контроль над долями участия и прозрачностью затрат в нефтегазовых месторождениях этой страны.
- Бразилия и Нигерия: Эти страны уже прошли через серию судов с нефтяными гигантами, требуя пересчета «возмещаемых расходов», которые искусственно занижали доходы национальных бюджетов. Точь-в-точь как в Казахстане.
Для Казахстана этот вопрос стоит особенно остро из-за крайне низкой текущей доли в разделе продукции. По открытым данным, на данный момент мы получаем лишь 2% от добываемого ресурса на Кашагане. Это разительно отличается от отраслевых норм, где государство обычно претендует на 40–50%, и от тех обещаний (до 70%), которые давались при подписании СРП в 90-е годы.
Приверженность Казахстана договорным обязательствам выражается в том, что страна действует строго в правовом поле, используя институты международного арбитража. Это доказывает зрелость государства как участника глобального рынка. Успешные примеры в Лондоне по Карачаганаку подтверждают: требования республики обоснованы и законны. Инвесторы калибра Shell уже получили прибыль, в пять раз превышающую их первоначальные вложения (10,7 млрд долларов дохода при 2 млрд вложений по Кашагану), поэтому их заявления о «нестабильности» выглядят скорее как попытка сохранить сверхдоходы, накопленные за счет непрозрачного управления национальными ресурсами Казахстана.