В Атырау 0 
Сегодня в учреждениях уголовно-исполнительной системы Казахстана отбывают наказание более 30 тысяч человек. По официальным данным, государство тратит на содержание одного заключённого в среднем 9 389 тенге в сутки — в эту сумму входят питание, безопасность, медицинская и психологическая помощь. Формально каждому осуждённому положены регулярные консультации с психологом, пишет newtimes.kz.
Как эти нормы работают на практике, рассказала тюремный психолог Гульмира (имя изменено), несколько лет проработавшая в системе исполнения наказаний. Она согласилась говорить на условиях анонимности.
«Для него разговор со мной был унизительнее случившегося»
Одной из самых закрытых тем, по словам Гульмиры, остаётся сексуальное насилие в местах лишения свободы.
Она вспоминает случай, когда один из осуждённых согласился на сексуальные действия в обмен на телефон. История быстро стала известна администрации, устройства изъяли. Психолог попыталась поговорить с пострадавшим, однако тот отказался даже прийти на консультацию.
«Для него я была не специалистом, а женщиной. Разговор со мной казался ему более унизительным, чем сам поступок», — говорит Гульмира.
Негласные правила и «тюремные союзы»
По её словам, за решёткой действует собственная система иерархий и негласных правил, на которые администрация влияет лишь частично.
Наибольшее напряжение между сотрудниками и осуждёнными возникает с теми, кто отказывается соблюдать режим, работать и поддерживать порядок.
«Исправительное учреждение — это всё-таки место отбывания наказания. Да, бывают эпизоды с запрещёнными предметами, но их быстро пресекают. Изоляция остаётся изоляцией», — отмечает психолог.
При этом внутри камер сохраняется психологическое давление. Молодые и физически сильные заключённые могут притеснять пожилых и слабых. В ряде случаев формируются устойчивые группы по региональному признаку.
«Осуждённые из западных регионов чаще держатся вместе. Уроженцы Тараза и Шымкента стараются быть ближе друг к другу, но при этом поддерживают контакты со всеми», — рассказывает она.
Кто идёт работать в тюрьмы
В систему исполнения наказаний нередко приходят люди, чьи родственники уже служили в ней ранее. Сама Гульмира попала туда после университета — без опыта и с минимальным пониманием специфики работы.
«Я просто искала работу по специальности. Первые месяцы были очень тяжёлыми: пандемия, закрытое учреждение, страх», — вспоминает она.
Формально психологов готовят в ведомственных академиях, однако на практике многие приходят с классическим образованием, плохо адаптированным к пенитенциарной среде. Консультации проходят в присутствии конвоира, поэтому о полноценной терапии речи чаще всего не идёт.
Работа, которая меняет восприятие мира
Постоянный контакт с агрессией и риском влияет и на самих сотрудников.
«Мне стало страшно ходить одной вечером, я с недоверием отношусь к незнакомцам. Я слишком хорошо знаю, что не всегда можно предсказать, на что способен человек», — признаётся Гульмира.
Особенно сложно, по её словам, женщинам-психологам. Они сталкиваются с пренебрежением и демонстративной агрессией со стороны осуждённых, живущих по криминальным «понятиям».
Один из эпизодов она запомнила надолго: осуждённый пришёл на приём с лезвием во рту и демонстративно угрожал причинить себе вред.
«Я была напугана, но старалась говорить спокойно. Мы долго разговаривали. Возможно, он почувствовал, что мне не всё равно», — вспоминает она.
Кто сидит за решёткой
По словам психолога, универсального портрета преступника не существует. Однако за годы работы она выделила несколько типичных групп:
импульсивные люди с низким самоконтролем;
люди с травматичным детством;
осуждённые с зависимостями;
те, кто совершил преступление в результате стресса или конфликта;
и небольшая группа рациональных людей, для которых преступление было расчётом.
«Есть и те, кто не испытывает сожаления. Для кого-то тюрьма становится привычным циклом: совершил, отсидел, вышел и вернулся», — говорит Гульмира.