В Атырау +12 
Алуа Қайырбек и Тимур Ивахин проезжают страну автостопом и снимают документальный фильм о казахском языке. 9–10 сентября их маршрут прошёл через Атырау. «Ак Жайык» поговорил с авторами о том, зачем они отправились в эту поездку и почему фильм о языке постепенно превратился для них в историю о собственных корнях.
Алуа и Тимур — ровесники, им по 23 года. Она учится на четвёртом курсе Казахского национального университета искусств имени Куляш Байсеитовой в Астане по специальности «Режиссура неигрового кино». Тимур — режиссёр и оператор.
Познакомились они в кофейне: Алуа работала бариста, Тимур пришёл за пауэрбанком. Позже она рассказала ему о своей дипломной работе — документальном фильме о казахском языке.
Сначала Алуа собиралась снимать только в Астане, но Тимур предложил расширить географию.
— Почему мы будем снимать только в Астане? Давай проедем весь Казахстан и зададим этот вопрос людям.
Так дипломная работа превратилась в road movie.
Теперь они едут через Казахстан и разговаривают с людьми о том, как язык связан со средой, привычкой, идентичностью и ощущением своего места в стране.
Позади уже Щучинск, Боровое, Кокшетау, Петропавловск, Астана и Атырау. Впереди Актау, Байконур, Шымкент, Туркестан, Алматы, Узынагаш, Семей и Караганда.
Чем дальше продолжается поездка, тем заметнее становится, что вопросы, которые Алуа и Тимур задают другим, напрямую касаются и их самих.
Почему «Қазақша сөйле» стало «Түп тамыр»
Идея фильма появилась у Алуа не случайно. Ещё с детства её не отпускал вопрос: почему в определённой среде естественным считается говорить именно по-русски?
Позже этот вопрос стал шире. Алуа начала задумываться, почему кто-то стесняется говорить на казахском, кто-то сторонится языка, хотя хотел бы его выучить, а разговор о его месте в обществе так легко превращается в спор и взаимные претензии.
Первоначально фильм хотели назвать «Қазақша сөйле», но довольно быстро поняли, что само название задаёт не тот тон.
— «Қазақша сөйле» звучит как требование. В нём уже есть претензия к человеку: почему ты не говоришь по-казахски? Это отталкивает и делает разговор агрессивным, хотя мы хотим совсем другого, — объясняет Тимур.
Алуа с ним согласилась. Такое название противоречило самой идее фильма.
— Біздің фильмнің мақсаты — «Неге сен қазақша сөйлемейсің? Қазақша сөйле!» деп айту емес, — говорит она. — Қазақ тіліне адамдар біздің фильм арқылы ғашық болу. Қазақ тілін түсіну, бір қызығушылық пайда болса.
Им важно не заставить человека говорить по-казахски, а вызвать интерес к языку, чтобы желание приблизиться к нему появилось само.
Так возникло название «Түп тамыр».
Тамыр, түп тамыр — корень. Корень слова, языка, человека и той причины, из которой вырастает его отношение ко всему этому.
Название придумала Алуа, а Тимур тут же нашёл для него своё объяснение:
— Если хочешь крутого супергероя, у него имя и фамилия на одну букву должны начинаться. Питер Паркер. Брюс Бэннер.
За шуткой, впрочем, стоит вполне серьёзный смысл. Новое название оказалось точнее прежнего: вместо требования появилась попытка понять, откуда у человека вообще берутся его отношения с языком.
Во время поездки Алуа и Тимур встречаются с людьми, которые изучают казахский язык, исследуют его и занимаются вопросами его использования. Постепенно одной из центральных тем стало то, как давление влияет на желание учиться.
— Навязывая язык, ты отталкиваешь человека от его изучения, — говорит Тимур.
Алуа видит это и на его примере, потому что сама помогает ему учить казахский. Она заметила, что Тимур лучше запоминает новое слово, если объяснить его через историю, образ или ассоциацию. Простое «так надо» работает гораздо хуже.
— Где для вас проходит граница между естественным требованием знать государственный язык и давлением, которое начинает отталкивать?
Алуа говорит, что именно эту границу они и пытаются рассмотреть в фильме. Им важно показать обе стороны: почему один человек дистанцируется от языка, а другой настаивает, чтобы окружающие говорили на нём.
— Екі жақтың көзқарасын бір-біріне көрсетіп, түсіндіріп, түсіністік пайда болса дейміз, — говорит Алуа.
Для неё важно не доказать правоту одной стороны, а помочь людям понять опыт друг друга.
Сама Алуа тоже не считает, что идеально говорит по-русски.
— Мен де орыс тілінде аса еркін сөйлей алмаймын. Көп сөйлемдерді шатастырамын, сөздерді қате айтамын. Аяғындағы окончанияларды дұрыс сөйлемеймін.
Но сейчас это почти не смущает её.
— Бұл менің тілім емес, менің тілім — қазақ тілі. Ана тілім — қазақ тілі. Мен қате айтсам да, маған бәрібір.
Для Алуы важнее сам факт общения, чем безупречность речи. Отсюда в фильме появляется ещё одна важная тема: страх ошибиться способен оттолкнуть человека от языка не меньше, чем прямое давление.
На примере Тимура эта тема становится особенно личной.
Он родился в Кокшетау и жил там до третьего класса, после чего вместе с мамой переехал в Омскую область. Его отец — казах, мама — русская. Позже Тимур уехал в Москву, работал фотографом, снимал на теплоходах, в Crocus City Hall и ночных клубах, а в 2023 году вернулся в Казахстан.
Казалось бы, страна, в которой он родился, должна была оставаться для него знакомой, однако сам Тимур воспринимает её иначе.
— Я всё ещё не понимаю, что такое Казахстан и казахская культура на самом деле.
После возвращения он долго держался от местной культуры на расстоянии и в основном общался с экспатами и релокантами. Отчасти это отчуждение Тимур связывает с непростыми отношениями с отцом и его семьёй.
С родственниками по отцовской линии, которые говорят по-казахски, он впервые близко познакомился уже на похоронах отца.
— Мы были такая… семья на аутсорсе. А у него была, типа, его семья, которая главная.
Поэтому и отношение Тимура к собственной идентичности оказалось непростым.
— Я не чувствую себя казахом до сих пор, не идентифицирую себя как казах. Но пытаюсь с этим разобраться.
— Вы говорите, что не чувствуете себя казахом. Тогда что именно заставляет вас искать эту связь?
— Всё равно что-то есть, тянет. Хочется разобраться.
Именно поэтому фильм о казахском языке оказался для него чем-то большим, чем просто съёмочный проект. Пока Тимур спрашивает других об их отношении к языку, ему самому приходится разбираться, какое место в его жизни занимает страна, в которой он родился, и культура, от которой долго держался в стороне.
У Алуы опыт другой. Она выросла в казахоязычной среде и хочет продолжать заниматься независимым документальным кино.
До «Түп тамыр» у неё уже была работа «Әпке» — фильм о старшей сестре, который сама Алуа называет прежде всего историей любви и благодарности. Картина получила Гран-при на фестивале, после чего она решила и дальше снимать документальные фильмы на темы, которые волнуют её лично.
— Маған осы документальный фильм түсірген қатты ұнайды. Бір тәуелсіз, өзіме қызықты, осындай, бірақ өзекті темаларға фильм түсірсем деймін.
«Түп тамыр» стал для неё следующим шагом, хотя сам фильм уже развивается совсем не так, как задумывался вначале.
У команды накопилось около четырёх терабайт материала, но каким будет окончательный фильм, они пока не знают.
— В документальном кино нельзя, чтобы было идеально, — говорит Алуа.
— А что теряется, когда в документальном кино всё становится слишком правильным?
— Документальное кино должно быть искренним. Реальным. Ты включил камеру, и как происходит, так и должно происходить. Нельзя ничего исправлять.
Если человек говорит неожиданно или ситуация развивается не по плану, это не мешает съёмке, а становится частью реальности, которую они пытаются сохранить.
Тимур к такой неопределённости относится спокойно:
— Может, выйдет лучше, а может, хуже. Мы не знаем. В этом и прелесть.
Сама поездка постоянно подтверждает, что заранее предусмотреть здесь действительно можно далеко не всё.
Казахстан автостопом
До этой поездки Алуа никогда не путешествовала автостопом и не была уверена, что затея вообще сработает. Тимур, напротив, сомнений не испытывал.
— Автостоп — это большая культура, и это общемировая практика.
До Щучинска они добрались на трёх машинах с пересадками, после чего часть пути прошли пешком. Было уже темно, а впереди ждала первая ночёвка в палатке, причём для Алуа — первая в жизни.
Тимур вспоминает, как она шла рядом и время от времени шёпотом звала его при каждом подозрительном шорохе:
— Тима…
Палатку Тимур тоже ставил впервые, поэтому пришлось звонить другу по видеосвязи и разбираться по его инструкциям.
Алуа почти не спала, о чём Тимур узнал только утром. Зато с рассветом впечатления от первой ночи сменились свежим воздухом, пением птиц и видом на Щучинск.
Дальше были Боровое и Кокшетау. За первые дни дороги они успели привыкнуть друг к другу, распределить работу и к Кокшетау уже почувствовали себя настоящей командой.
Постепенно выяснилось, что автостоп даёт им не только возможность перемещаться между городами. Вместе с ним в фильм входят люди, которых невозможно было бы заранее вписать ни в один сценарий.
Кто-то просто подвозит, кто-то кормит, кто-то рассказывает свою историю или помогает найти место для ночлега. Для Алуа именно это неожиданное участие людей стало одним из главных открытий поездки.
— Барлығы бір көмектескісі келіп тұрады, тамақтандырғысы... Өте қызықты өздерінің оқиғаларын айтып береді. Сол жағынан өзің ішкі байисың. Және өзің де көмектескің келіп тұрады басқаларға. Осындай бір мейірімділік.
Тимур называет это «любовью нескончаемой», которая передаётся от одного человека к другому.
Номера всех водителей они сохраняют. Когда фильм будет готов, хотят отправить его каждому, а позже собрать этих людей в Астане на показе.
Автостоп постепенно перестал быть просто способом добраться из одного города в другой и сам стал частью будущего фильма.
Поездка изначально планировалась максимально бюджетной. Денег на съёмки было немного, и долгое время команда вообще не была уверена, что сможет отправиться в дорогу именно в этом сезоне.
В двух городах им помогли с проживанием и питанием при поддержке Министерства туризма, позже появились другие партнёры. Но особенно Алуа и Тимур вспоминают Сергея Гоглева, психотерапевта и гештальт-терапевта из России, который живёт в Астане.
Летом Тимур рассказал ему о проекте почти между делом. К августу команда всё ещё искала деньги и уже начинала сомневаться, что съёмки состоятся.
Тогда Сергей просто сказал:
— Вот. Держите.
Алуа видит в этой истории отдельный символизм. Они обращались за поддержкой ко многим казахоязычным людям, но часть сообщений так и осталась непрочитанной. В результате проект о казахском языке одним из первых поддержал русскоязычный человек, который сам хочет его выучить.
— Сонысы өте қызық факт, — говорит Алуа.
Позже о съёмках рассказал в соцсетях Раимбек Искендиров, основатель и главный редактор казахстанского делового издания RAEM.KZ. После его публикации люди из разных городов стали сами выходить на связь с Алуой и Тимуром, предлагать ночлег и помощь.
Благодаря этому поездка с палатками и спальниками стала немного легче, но важнее оказалось другое: Алуа и Тимур начали ближе узнавать людей, о которых и снимают свой фильм.
Один из таких эпизодов произошёл после интервью с отцом их друга, исследователем казахского языка, который занимается в том числе вопросами соблюдения языкового законодательства.
После разговора он пригласил ребят домой. Официальная часть закончилась, а дальше был обычный дастархан и бешбармак.
Тимур говорит, что бешбармак ел и раньше. Последний раз — у мамы в Тверской области. За годы жизни в Астане он тоже бывал за дастарханом, но чаще это были той, поминки или другие большие мероприятия.
Домашний ужин он воспринял иначе.
— Дома — это другое.
Когда Тимур говорит о том, что пытается понять казахскую культуру, он вспоминает именно этот вечер. Никто ничего специально ему не объяснял: после интервью их просто пригласили поесть вместе, но именно в этом обычном жесте оказалось то чувство близости, которого ему прежде не хватало.
Для человека, который признаётся, что до сих пор не чувствует себя казахом, такое ощущение дома может оказаться важнее многих разговоров об идентичности.
Подобных эпизодов в дороге становится всё больше. Алуа учит Тимура казахскому, Тимур пытается понять страну и культуру, с которыми у него долго не складывалось внутренней связи, а вместе они знакомятся с людьми, спорят, ошибаются, едут в случайных машинах и оказываются за одним дастарханом с теми, кого ещё утром не знали.
Поэтому «Түп тамыр» всё меньше похож на заранее составленное исследование языка и всё больше становится историей о том, почему для одного человека язык — это дом, для другого — обязанность, а для третьего — путь к тому, что он только пытается назвать своим.
Айнур САПАРОВА
Фото автора