В Атырау +30.5 
Повторяющиеся атаки на танкеры и инфраструктуру Каспийского трубопроводного консорциума создают системную угрозу для экономики Казахстана.
Последствия могут выйти далеко за пределы нефтяной отрасли и отразиться на курсе тенге, государственных расходах, стоимости топлива, продуктов и импортных товаров.
Такую оценку энергетический эксперт Олжас Байдильдинов высказал в программе «Атаки на КТК: почему это только начало?» на официальном канале «КУПОЛ ЮРТЫ». Беседу провела автор канала — казахстанский эксперт по Ближнему Востоку, журналист и документалист Акмарал Баталова.
Разговор был опубликован на фоне новой остановки отгрузки нефти через морской терминал КТК. Ночью 30 июля беспилотник атаковал танкер NISSOS SIFNOS, который загружался нефтью Тенгизшевройла на ВПУ-3. На грузовой палубе возник пожар, который удалось потушить. Пострадавших и разлива нефти не было. Ещё один танкер — MARATHI — подвергся атаке при подходе к терминалу. После произошедшего погрузку нефти остановили, хотя наземная инфраструктура продолжила работать в штатном режиме, сообщил КТК.
«Ситуация критична прежде всего для Казахстана»
Одной из главных тем разговора стало возможное вмешательство американских акционеров КТК. Акмарал Баталова напомнила о сообщениях, согласно которым глава Chevron Майк Вирт после атак на танкеры обратился к администрации президента США.
Однако Байдильдинов не уверен, что вмешательство американских нефтяных компаний сможет полностью остановить атаки. По его мнению, происходящее наносит ущерб их казахстанским активам, однако на фоне роста мировых цен на нефть потери для международных корпораций могут оставаться управляемыми.
«Она критичная в большей степени для Казахстана, не для них. Американские компании пытаются достучаться в Белый дом и сказать: давайте вы выведете эти танкеры и инфраструктуру КТК из-под удара. Это логично, это их бизнес. Но я не думаю, что Америка может повлиять на всю эту ситуацию, потому что иначе удары по КТК давно бы прекратились», — заявил эксперт.
Главная уязвимость Казахстана заключается в отсутствии сопоставимого по мощности альтернативного экспортного маршрута. Через КТК проходит более 80% казахстанского нефтяного экспорта. Трубопровод соединяет месторождения на западе Казахстана с морским терминалом возле Новороссийска, откуда нефть отправляется танкерами на мировые рынки. По данным Reuters, маршрут обеспечивает транспортировку около 80% экспортируемой Казахстаном нефти и почти 2% мировых поставок.
«У нас 80–85% экспорта — это именно КТК как направление», — подчеркнул Байдильдинов.
Эксперт оценил недополученные доходы в $3–3,5 млрд
По расчётам Байдильдинова, совокупные потери нефтяных компаний и Казахстана из-за ограничений, возникших после атак, могут исчисляться миллиардами долларов.
Эксперт напомнил, что под удары попадали офис и нефтехранилища КТК в Новороссийске, а затем было выведено из строя одно из трёх выносных причальных устройств. Восстановление такой инфраструктуры требует сложного оборудования, которое производится за пределами Казахстана.
«По моим подсчётам, мы с ноября по первое полугодие недополучили в целом 3–3,5 млрд долларов», — сказал он.
Из этой суммы, по его оценке, около $1–1,2 млрд мог недополучить непосредственно государственный бюджет.
«Это довольно существенная сумма с учётом того, что у нас в среднем школа стоит в районе 10 млн долларов. Это означает как минимум 100 непостроенных школ за эти полгода», — заявил Байдельдинов.
При этом эксперт уточнил, что речь идёт о его собственных расчётах. Официальная оценка совокупных потерь Казахстана не приводится.
Трубопровод может не пострадать, но экспорт всё равно остановится
Новая фаза угрозы, по мнению собеседников, связана с переходом от атак на стационарные объекты к ударам по танкерам. Суда, обслуживающие КТК, не относятся к так называемому теневому флоту, а сам международный консорциум не находится под блокирующими санкциями.
Однако даже при сохранности трубопровода и причальных устройств погрузка может остановиться, если судовладельцы откажутся направлять танкеры в опасную зону.
«Формальным языком у КТК нет повреждения, но атаковали танкеры, которые были зафрахтованы американскими компаниями и КазМунайГазом. В итоге нефть уже не наливается в танкеры. Ситуация парадоксальная», — отметил эксперт.
Риски также приводят к удорожанию страхования и изменению маршрутов судов. По подсчётам Байдельдинова, страховая ставка для судоходства в Чёрном море могла вырасти примерно с 0,25% до 1–1,5%.
«Раньше нефтяные компании из Казахстана в Черноморском бассейне тратили примерно 60 млн долларов в год. Сейчас они тратят где-то 250–300 млн. И то — если найдутся страховые компании, которые будут страховать», — заявил он.
Отсутствие страховки создаёт дополнительные ограничения: европейские терминалы могут отказаться принимать такие суда. В результате даже без полного физического разрушения КТК экспорт становится дороже, медленнее и рискованнее.
Почему атаки могут продолжиться
Байдильдинов считает, что обращение Казахстана, американских компаний и других иностранных акционеров пока не создало достаточных гарантий безопасности. Он допускает продолжение ударов по судам и отдельным объектам терминала.
«Я думаю, что удары продолжатся. Возможно, какие-то из ВПУ будут повреждены либо будут периодически отгонять танкеры, и экспорт по тем или иным причинам в любом случае снизится», — сказал эксперт.
Наиболее тяжёлым сценарием он назвал превращение Чёрного моря в зону, которую судовладельцы и страховые компании будут считать неприемлемо опасной.
«Если всё Чёрное море станет несудоходным, если ни один танкер и ни один сухогруз туда не сунется, ситуация действительно будет плачевная», — предупредил Байдельдинов.
Речь идёт о прогнозном сценарии, а не о свершившемся факте. Однако уже произошедшие остановки показывают, что перебои в работе морского терминала быстро приводят к сокращению добычи на крупнейших казахстанских месторождениях.
Нацфонд смягчит удар, но только временно
В краткосрочной перспективе последствия снижения нефтяного экспорта могут быть незаметны для большинства казахстанцев. По словам эксперта, поступления в бюджет отражают ситуацию с временной задержкой, а Национальный фонд способен временно компенсировать выпадающие доходы.
«У нас есть Нацфонд, который как минимум до конца года создаст подушку безопасности. Мы, может быть, даже не почувствуем, что сейчас сократился экспорт нефти. Последствия атак конца июля на бюджете могут отразиться примерно через два месяца — к концу сентября», — считает Байдельдинов.
Если ограничения окажутся продолжительными, правительству, по его мнению, придётся сокращать расходы или искать дополнительные источники финансирования. Ещё одним возможным последствием эксперт назвал ослабление национальной валюты.
«Очевидно, что может быть снижение курса тенге. Если долларовые поступления сокращаются, можно пойти по пути дальнейшей девальвации нацвалюты — на 15–20%, может быть, больше», — заявил он.
Как последствия почувствуют обычные казахстанцы
Ослабление тенге, если оно произойдёт, приведёт к удорожанию импортных товаров, оборудования, автомобилей, лекарств и строительных материалов. Поскольку значительная часть продукции или комплектующих приобретается за иностранную валюту, снижение нефтяных доходов постепенно отражается на стоимости жизни.
Под давлением может оказаться и рынок труда. По оценке эксперта, в нефтегазовом секторе Казахстана заняты от 100 до 150 тысяч человек. При снижении добычи предприятия могут сокращать объёмы работ, переводить сотрудников в режим простоя или уменьшать выплаты.
Особенно чувствительными для бюджета являются налоговые поступления от крупнейших нефтегазовых проектов. Байдильдинов напомнил, что Тенгизшевройл остаётся одним из главных налогоплательщиков страны.
«Крупнейший налогоплательщик — ТШО с Chevron. В прошлом году они заплатили 3,6 трлн тенге, больше 7 млрд долларов. Потом идут Карачаганак, NCOC и другие», — сказал он.
По укрупнённым подсчётам эксперта, из примерно $50 млрд государственных расходов около $20 млрд прямо или косвенно обеспечивает нефтегазовый сектор, ещё значительная часть поступает через трансферты из Нацфонда.
«Правительство будет идти по пути сокращения госрасходов. И мы всё это ощутим — на карманах, доходах и заработках», — отметил Байдильдинов.
Почему нельзя быстро перенаправить всю нефть через Каспий
Один из часто обсуждаемых вариантов — увеличение поставок по Транскаспийскому маршруту. Однако его возможности ограничены инфраструктурой, а транспортировка обходится значительно дороже.
По оценке Байдильдинова, доставка одного барреля по КТК стоит примерно $5, тогда как маршрут через Каспий с использованием существующей инфраструктуры может обходиться в $15–17.
«Через Каспийское море по текущей инфраструктуре цена где-то 15–17 долларов за баррель. В три с лишним раза больше. А деньги они считать умеют», — заявил эксперт.
Он также подчеркнул, что выбор КТК в качестве основного маршрута был связан не только с решениями Казахстана. В 1990-е годы этот вариант поддержали западные нефтяные компании, поскольку он оказался наиболее экономически выгодным для вывоза сырья с казахстанских месторождений.
Таким образом, альтернативные маршруты могут частично снизить зависимость от КТК, но не способны быстро и полностью заменить его пропускную способность.
Почему при избытке нефти бензин может подорожать
На первый взгляд сокращение экспорта должно привести к избытку нефти внутри страны и снижению цен на топливо. Байдильдинов считает, что может произойти обратное.
По его словам, нефтедобывающие компании поставляют сырьё на казахстанские НПЗ по цене около $20–25 за баррель — на грани себестоимости или ниже неё. Потери на внутреннем рынке компенсируются за счёт экспортной выручки.
«Если экспорта нет или экспорт будет по более низким ценам, у нас вырастут цены на топливо, потому что компаниям нечем будет покрывать этот убыток», — объяснил эксперт.
Дополнительным фактором становится топливный кризис в России, от поставок которой зависят Казахстан и другие государства Центральной Азии. Удары по российским НПЗ и нефтебазам сокращают доступные объёмы и усложняют логистику.
По данным, приведённым Байдильдиновым, Казахстан практически обеспечивает себя автомобильным бензином, однако сохраняет зависимость от импорта зимнего дизельного топлива, битума и авиационного керосина. Доля импортного авиатоплива, по его оценке, составляет 30–40%.
«Все эти удары, которые наносятся по России, рикошетом затрагивают всю Центральную Азию. Страдать от них будем мы все», — заявил он.
Рост стоимости топлива в соседних странах, в свою очередь, может увеличить себестоимость сельскохозяйственной продукции и грузовых перевозок. Поэтому эксперт ожидает усиления продовольственной инфляции.
Казахстан упустил возможность стать региональным энергохабом
Отдельно Байдильдинов поднял вопрос строительства четвёртого нефтеперерабатывающего завода. Три крупных казахстанских НПЗ, по его данным, работают почти на предельной мощности и перерабатывают суммарно около 18 млн тонн сырья в год. Дополнительные объёмы нефтепродуктов страна импортирует.
Эксперт считает, что решение о расширении перерабатывающих мощностей следовало принять после модернизации действующих заводов в 2017 году.
«Если бы мы тогда сказали: хватит сдерживать цены, и построили большой четвёртый НПЗ, то к 2025–2026 годам уже имели бы готовый завод. Сейчас, когда вся Центральная Азия нуждается в топливе, мы могли бы продавать его соседям и закрепиться как энергетический хаб», — заявил Байдильдинов.
По его мнению, искусственно низкие цены на топливо долгое время делали инвестиции в нефтепереработку нерентабельными. В результате Казахстан, располагающий значительными запасами нефти, газа, угля и урана, продолжает импортировать отдельные виды нефтепродуктов, природный газ и электроэнергию.
«Казахстан может и должен быть энергетическим хабом для всей Центральной Азии. А пока мы сами страдаем от этой ситуации, потому что импортируем из России нефтепродукты, нефть, газ и электроэнергию», — сказал эксперт.
Удары по Оренбургскому ГПЗ отражаются на Карачаганаке
Ещё одна зона зависимости связана с Оренбургским газоперерабатывающим заводом. Добываемый на Карачаганаке газ нуждается в переработке, после которой его можно подавать в газотранспортную систему.
По словам Байдильдинова, удары по Оренбургскому ГПЗ практически сразу приводят к снижению добычи нефти и газа на Карачаганаке.
«Это взаимозависимые процессы. Когда по Оренбургскому ГПЗ прилетает, почти мгновенно на Карачаганаке снижается добыча нефти и газа», — отметил он.
Дефицит в таких случаях может компенсироваться российскими поставками, однако импортный газ обходится дороже внутренних казахстанских цен. Поэтому первоначально незаметные перебои в итоге превращаются в дополнительные расходы.
Похожая зависимость существует в электроэнергетике. Байдильдинов утверждает, что во время пикового декабрьского потребления доля импорта электроэнергии из России достигала примерно 8%.
«Если бы Россия не продавала или мы не могли бы купить эту электроэнергию, это означало бы, что вся страна в декабре каждый день сидела бы примерно два часа без света. То есть мы не энергонезависимы и по электроэнергии», — заявил он.
Нефтяных хранилищ не хватает
Одним из способов смягчить последствия остановки экспорта могли бы стать крупные резервные хранилища. Они позволили бы временно продолжать добычу, накапливать нефть, а после восстановления маршрута постепенно отправлять её на экспорт.
Байдильдинов напомнил, что ещё в 2022 году Касым-Жомарт Токаев поручал изучить возможность строительства нефтяных и топливных хранилищ. Однако, по словам эксперта, проекты не были реализованы из-за высокой стоимости.
«Если бы у нас были хранилища, мы могли бы накапливать нефть, а потом постепенно её вывозить. Но у нас этих хранилищ нет, а мир их строит», — сказал он.
Поэтому при остановке КТК Казахстан вынужден практически сразу снижать добычу. Это усиливает финансовый эффект каждой новой атаки и ограничивает возможности государства переждать временный кризис.
Почему это может быть только началом
Главная мысль разговора заключается в том, что атаки на КТК нельзя рассматривать как отдельные эпизоды, последствия которых заканчиваются после тушения пожара и возобновления погрузки.
Даже если сам трубопровод не повреждён, экспорт могут остановить удары по танкерам. Если суда продолжают ходить, растёт стоимость страхования. Если нефть перенаправляется через другие маршруты, увеличиваются транспортные расходы. Если снижается экспортная выручка, под давлением оказываются бюджет и тенге. Одновременно удары по российским НПЗ, ГПЗ и энергетическим компаниям отражаются на поставках топлива, газа и электроэнергии в Казахстан.
«Все санкции, которые вводятся, и все удары, которые производятся по Российской Федерации, поскольку мы экономически связаны, отражаются на нас», — резюмировал Байдильдинов.
По его оценке, Казахстану необходимо готовиться не только к новым временным остановкам КТК, но и к более продолжительному периоду дорогой логистики, повышенных страховых расходов, дефицита отдельных видов топлива и роста цен.
Именно совокупность этих факторов позволяет эксперту говорить, что нынешние атаки могут оказаться не завершением кризиса, а началом более масштабной проверки энергетической устойчивости Казахстана.